Черная Чернушка (mckuroske) wrote,
Черная Чернушка
mckuroske

Серебряные коньки

Взялась тут перечитывать "Серебряные коньки". Отложив книгу после главы о путешествии мальчиков по каналу, взялась полистать альбом о Лондонской национальной галерее. Тут же наткнулась на картину "Катание на коньках за городскими стенами" Хендрика Барентса Аверкампа. Прелестно!



Конькобежный сезон начался необычно рано, и, кроме наших мальчиков, по
льду каталось много народу. День был такой погожий, что мужчины, женщины и
дети решили повеселиться в праздник и толпами устремились на канал из
ближних и дальних окрестностей. Святой Николаас, очевидно, вспомнил о
любимом развлечении своей паствы: всюду мелькали сверкающие новые коньки.
Целые семьи катились в Хаарлем, Лейден или соседние деревни. Лед, казалось,
ожил. Бен заметил, как прямо держались и легко двигались женщины, как
живописно и разнообразно они были одеты. Модные костюмы, только что
прибывшие из Парижа, красовались среди полинявших, изъеденных молью нарядов,
послуживших двум поколениям. Шляпы, похожие на ведерки для угля, обрамляли
веснушчатые лица, сияющие праздничной улыбкой. Лопасти накрахмаленных
кисейных чепчиков хлопали по румяным щечкам, пышущим здоровьем и
довольством. Меха окутывали белоснежные шейки; скромные платья развевались
по ветру, а лица их хозяек раскраснелись от быстрого бега... Короче говоря,
здесь можно было наблюдать самую причудливую, порой даже комическую смесь
одежд и лиц, какую только может создать Голландия.

Здесь были и лейденские красавицы, и рыбачки из прибрежных деревень, и
женщины-сыроварки из Гауды, и чопорные хозяйки красивых усадеб с берегов
Хаарлемского озера. То и дело встречались седовласые конькобежцы,
морщинистые старухи с корзинами на голове и пухленькие малыши, которые
катились на коньках, уцепившись за платья матерей. Некоторые женщины несли
на спине грудных младенцев, крепко привязанных яркой шалью. Приятно было
смотреть на них, когда они грациозно мчались или медленно скользили мимо, то
кивая знакомым, то болтая друг с другом, то нежно нашептывая что-то своим
закутанным малюткам.

Мальчики и девочки гонялись друг за другом, прячась за одноконными
санями, высоко нагруженными торфом или бревнами и осторожно проезжавшими по
отведенной им полосе льда, отмеченной знаком "безопасно". В спокойных глазах
величавых красивых женщин сверкало веселье. Время от времени с быстротой
электрического тока проносилась длинная вереница юношей, причем каждый
держался за куртку товарища, бежавшего впереди него. А порой лед трещал под
креслом какой-нибудь разряженной старухи - знатной вдовы или жены богатого
бургомистра. Красноносые, с колючими глазами, эти дамы казались пугалами,
изобретенными старым дедушкой-морозом для устрашения оттепели, грозящей его
каткам. Кресло на блестящих полозьях тяжело скользило по льду, нагруженное
ножными грелками и подушками, не говоря уж о самой старухе. Заспанный слуга
толкал кресло вперед, не оглядываясь по сторонам, весь поглощенный своим
делом, а его хозяйка бросала грозные взгляды на ораву визгливых сорванцов,
неизменно сопровождавших ее вместо телохранителей.

Что касается мужчин, они казались воплощением безмятежного
удовольствия. Некоторые были одеты в обычное городское платье, но многие
имели очень своеобразный вид: они были в коротких шерстяных куртках с
большими серебряными пряжками и в широчайших штанах. Бену они казались
маленькими мальчиками, которые каким-то чудом внезапно выросли и были
вынуждены носить одежду, наспех перешитую их матерями. Он заметил также, что
почти все катившие мимо него мужчины держали в зубах трубки, которые пыхтели
и дымили, как паровоз. Трубки были всевозможных сортов: от самых
обыкновенных, глиняных, и до самых дорогих, пенковых, оправленных в серебро
и золото. У некоторых головки имели форму каких-то необычайных,
фантастических цветов, голов, жуков и всяких других предметов; другие были
похожи на цветы "голландской трубки" - вьюнка, растущего в американских
лесах. Изредка попадались красные трубки и очень часто - белоснежные. Но
больше всего ценились трубки, которые постепенно приобрели темно-коричневый
оттенок. Чем гуще и бархатистее был этот оттенок, тем, разумеется, больше
ценилась сама трубка, как доказательство того, что хозяин добросовестно
обкуривал ее, сознательно посвятив этому труду свои зрелые годы. Какая
трубка не возгордится, если ей приносят такую жертву!
Tags: литературное-3
Subscribe

  • Голгофа

    Страшный, жуткий фильм. Страшная, жуткая жизнь. Жизнь, в которой от священника нужно беречь детей, где священник - объект насмешек и ненависти.…

  • ЭКСПРЭМЭНТЫ

    Я извиняюсь, мальчик тут, получив от krasotkablin чудесный подарок - экспериментаторский набор - начал журнал вести. Я не могу это не…

  • Индивидуальное подсознательное

    Веду Макса в сад. Макс на самокате, в благодушном настроении, рассуждает: - Мама, а вот я знаю про сознание и подсознание. Сознание, например,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 12 comments

  • Голгофа

    Страшный, жуткий фильм. Страшная, жуткая жизнь. Жизнь, в которой от священника нужно беречь детей, где священник - объект насмешек и ненависти.…

  • ЭКСПРЭМЭНТЫ

    Я извиняюсь, мальчик тут, получив от krasotkablin чудесный подарок - экспериментаторский набор - начал журнал вести. Я не могу это не…

  • Индивидуальное подсознательное

    Веду Макса в сад. Макс на самокате, в благодушном настроении, рассуждает: - Мама, а вот я знаю про сознание и подсознание. Сознание, например,…