Черная Чернушка (mckuroske) wrote,
Черная Чернушка
mckuroske

С. Фрай, "Моав моя чаша"

Решила тут в конкурсе переводов поучаствовать. Оцените. (UPD: оригинал здесь)

Почему-то мне вспоминается, что там были только мы с Бансом. И больше никого в купе. Только я, восьми лет и одного месяца от роду, и этот невозможно маленький тоскливый комочек, выложивший мне на одном дыхании, горячо и хрипло, что его зовут Сэмюэлэнтонифарлоу-банс.

Теперь я вспоминаю, почему мы были одни. Мама привезла нас на вокзал Паддингтон пораньше. Мой второй семестр. В поезде до Страуда для нас был заказан целый вагон. Обычно к тому времени, когда мать, брат и я оказывались на платформе, там уже колыхалось множество канотье, небрежно роняющих слова прощания в море совершенно невозможных материнских шляпок. В этот раз мы прибыли одними из первых, и брат нашел купе, где уже сидел над раскрытыми коробками с домашними припасами мальчик постарше, готовый хвастаться пеналами и шпажками для прокалывания каштанов. Я же из уважения прошел дальше, оставив их за этим занятием. В конце концов, я ведь только закончил свой первый семестр. Кроме того, я не был до конца уверен, что это за шпажки для каштанов.

В следующем купе находилось крохотное дрожащее лесное создание.
Мы с братом высунулись каждый из своего окна, чтобы бодро отправить маму по ее делам. В такие моменты мы обычно бывали бессердечно милыми, стремясь расстаться с ней как можно более беспечно и небрежно и старательно демонстрируя, как мало волнует нас то, что мы уезжаем из дома на такой большой срок. Какая-то часть внутри нас знала, что для нее это было тяжелее, чем для нас. Ей предстояло вернуться домой к младенцу и мужу, работавшему так усердно, что она едва его видела, и ко всем кошмарам неуверенности, сомнений и вины, мучившим любого родителя, в то время как мы оказывались среди своих. Наверное, мы молча одобрили стратегию приходить пораньше, чтобы покончить со всем этим без толпящейся вокруг массы народа. Уровень шума и ошляпленность Других Родителей не способствовали тем проявлениям любви, которые были присущи исключительно семейству Фрай: легкому пожатию рук и скупым незаметным кивкам, которые означали привязанность и глубокое, невысказанное понимание. Мамочка посылала нам несколько вымученную улыбку и, закусив нижнюю губу, всегда покидала платформу с показной решительностью, а это было главное.

Когда мы разобрались с этим, я опустился на свое место и внимательно рассмотрел унылое дрожащее создание напротив. Он выбрал место у окна, спиной к локомотиву, как будто хотел сидеть лицом к дому, а не к пугающе неизвестному месту назначения.

- Ты, должно быть, новенький, - сказал я.
Храбрый кивок, и краска заливает его пухлые, как у хомяка, щеки.
- Меня зовут Фрай, - добавил я. – А в соседнем купе мой братан болтает.
В карих глазах маленького пушистого цыпленка вдруг вспыхивает паника, словно от испуга, что я могу пригласить своего братана. Возможно, он даже не представлял себе, что такое братан.
В прошлом семестре я и сам этого не знал.

- Роджер, Роджер! – кричал я, подбегая к брату во время утренней перемены. – Ты получил письмо от…
- Здесь называй меня братаном. Братаном, понял?
Я объяснил все сломленному крохотному созданию передо мной.
- Братан – это брат, вот и все. Его зовут Фрай, Р.М. А я – Фрай, С.Дж. Ясно?
Хомячково-цыплячье-беличье-пухло-лесное создание кивнуло, чтобы показать, что ему было ясно. Потом пару раз сглотнуло, будто пытаясь набрать достаточно воздуха, чтобы суметь заговорить без рыданий.

- Я сам был новичком в прошлом семестре, - сказал я, и громадная волна совершенно необъяснимого удовлетворения заполнила меня целиком, от шерстяных носков на подтяжках до соломенной шляпы с голубой лентой. – Знаешь, все не так плохо. Хотя ты, наверное, немного напуган и слегка скучаешь по дому.
Оно не осмелилось толком посмотреть на меня, но снова кивнуло и с тоской опустило взгляд на сияющие черные ботинки, которые показались мне маленькими, словно детские башмачки.

- Все плачут. Не стоит этого стесняться.
Вот тут оно и заявило, что его зовут Сэмюэлэнтонифарлоу-банс, а для друзей Сэм, но только не Сэмми.
- Мне придется звать тебя Бансом, - сказал я ему. – А ты будешь звать меня Фрай. Если братан окажется рядом, будешь звать меня Фрай С.Дж., чтобы не было путаницы. Только не «младший Фрай» и не «молодой Фрай» – я этого не люблю.

Держи, у меня есть лишний платок. Лучше высморкайся. А то скоро остальные придут.
- Остальные? – Он поднял взгляд от моего платка, в который сморкался, и глаза его забегали в панике, словно у маленького олененка, услышавшего треск ветки у пруда.
- Остальные ребята с поезда. Нас тут обычно около двадцати. Видишь, листок на окне? На нем написано: «Заказано для школы Стаутс Хилл». Весь этот вагон – для нас. Четыре купе.

- А что будет, когда мы доберемся… доберемся туда?
- В смысле?
- Когда доберемся до станции.
- А-а, там нас встретит автобус. Не волнуйся, я присмотрю, чтобы ты не потерялся. Тебе сколько лет?
- Семь с половиной.
Выглядел он гораздо моложе. Я бы сказал, что он все еще ходит в памперсах - вот как он выглядел.

- Не волнуйся, - снова сказал я. – Я за тобой присмотрю. Все будет отлично.
Я за тобой присмотрю.
Какое удовольствие от этих слов, теплое влажное море удовольствия. Очень необычно. Моя личная маленькая зверушка.
- Будем друзьями, - сказал я. – Все будет совсем не так плохо, как ты думаешь. Вот увидишь.

В моей голове роились по-отечески добрые мысли, когда я пытался представить себе все тревоги, от которых его трясло. Мне всего-то нужно было вспомнить собственные страхи в прошлом семестре.

- Правда, все очень хорошо друг к другу относятся. Сестра-хозяйка разберет твой багаж, но спортивную одежду тебе надо будет отнести в раздевалку самому, так что ты должен будешь узнать свой номер в школе, чтобы найти вешалку. Мой номер – один-ноль-четыре, это самый большой номер в истории школы, но в прошлом семестре ушло двенадцать мальчиков, а новеньких всего восемь или девять, так что вряд ли когда-нибудь появится один-ноль-пять. Я живу в «Выдрах», тебе кто-нибудь скажет, на каком ты факультете. Берегись Хэмптона, он делает «крапиву» и лупит по ногам так, что ноги немеют. Когда дежурит мистер Кемп, он делает «тонкую нарезку». Братан сказал, в этом семестре будет футбол. Ненавижу футбол, но еще будут соревнования по разбиванию каштанов, а это должно быть и вправду весело. Братан говорит, все как с ума сходят в это время. Он говорит: «каштаны-хулиганы».

Банс прикрыл противное месиво в центре моего платка и попытался улыбнуться.
- Через две недели, - сказал я, припоминая то, что говорила мне мама, - ты уже будешь резвиться, как смелый терьер, и даже не сможешь вспомнить, как нервничал в поезде.
Я выглянул из окна и увидел еще несколько канотье и женских шляпок, приближавшихся к нам.
- Хотя ты-то будешь, - прибавил я, - резвиться как сэмюэлый терьер.
Настоящая улыбка и тихий звук смешка.
Tags: переводы
Subscribe

  • Долли Партон энд Ко

    Как-то решили мы с greenchannel разучить милую песенку от "королевы кантри" Долли Партон: Заодно обнаружили не менее славную…

  • Вот он, тот самый немец

    Сегодня на занятии студенты озадачили: "А как называется сладкая бобовая паста?" Пять минут вспоминала, блин! Вернувшись домой, увидела на экране…

  • С сайта givotniymir.ru

    Увидела у marisha_ul ссылку на сайт с дурацкой, абсолютно неверной информацией. Зашла поглазеть, полезла в раздел "Животные Татарстана".…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 25 comments

  • Долли Партон энд Ко

    Как-то решили мы с greenchannel разучить милую песенку от "королевы кантри" Долли Партон: Заодно обнаружили не менее славную…

  • Вот он, тот самый немец

    Сегодня на занятии студенты озадачили: "А как называется сладкая бобовая паста?" Пять минут вспоминала, блин! Вернувшись домой, увидела на экране…

  • С сайта givotniymir.ru

    Увидела у marisha_ul ссылку на сайт с дурацкой, абсолютно неверной информацией. Зашла поглазеть, полезла в раздел "Животные Татарстана".…